вв
Пусть это будет лишь сном, - загадываю желание и щипаю себя за руку. Говорят, если спишь, то боли не почувствуешь, но я чувствую. Боль от своих же пальцев, от слов матери, от блядского мира, который обожает преподносить дерьмовые подарки в самое не подходящее на то время. Последние несколько дней у меня было просто чудесное настроение, даже несмотря на день рождение, которое я перестала праздновать уже много лет назад. Несмотря на это родители каждый год делали мне какой-нибудь полезный и нужный подарок. В этом году что-то не угадали.
Тошно, гадко, больно. Как будто меня выворачивает наизнанку, тянет за невидимые нити, которые прикреплены к моим жилам. Вот-вот вырвет, втянет через маленькие ранки всю душу, вместе с плотью. Именно поэтому из кабинета матери я выбегаю. Стараясь порвать эти нити, убежав как можно дальше. Стараясь спрятаться за своим щитом безразличия к окружающему меня миру, который я сама же и построила, чтобы защитить себя. Отвратительно то, что у меня не получается. Стараюсь, бегу, но ноги свинцовые, а в груди словно большой такой камень застрял, и как я не пытаюсь, он лишь придавливает меня ниже.
Ситуацию ухудшает еще тот момент, что бегу я по коридору морга, в нем пахнет хуже, чем во всей прочей больнице, которая находится выше и фактически, является этим же зданием. А больницы я не люблю еще с тех пор, как попала с огнестрельным много-много лет назад. Воспоминания просыпаются сами собой, заставляя вдыхать полной грудью и не иметь возможности надышаться.
Последний раз я больницу ходила добровольно несколько лет назад - сдавала кровь на анализы, чтобы иметь возможность стать донором: отдать немного своей крови тем, кому нужно больше. А мне сказали, что я слишком худая и кровь у меня тоже - слабак. Оно и не удивительно, ведь в то время я совсем недавно вышла из больницы с анорексией. Нет, болезнь мы преодолели, но организм восстановился недостаточно. Потому свой поход на сдачу крови я отложила до лучших времен, а потом так и не дошла.
Все было очень сложно. Устроив истерику матери, на очереди был отец. Нужно было только унять дрожь во всем теле, а после позвонить ему и высказать, что я о нем думаю. И что не думаю, но мой взвинченный мозг предлагает высказать, чтоб обидеть посильней. Нет, конечно разбрасываться словами, что я их всех ненавижу, слишком по-детски, но сейчас мне было не двадцать. Я себя чувствовала лет на пятнадцать: потерянной девочкой, которая просто не знает как еще реагировать, кроме как рыдать, кричать и требовать вернуть все как было. Только в человеческих отношениях такой подход не работает, как бы мне этого не хотелось.
Бегу по коридору, по блестящему недавно вымытому полу, и будто бы даже не обращаю внимания, что моя обувь в какой-то момент начинает скользить, придавая мне ускорения. Я бегу, а точнее уже скольжу в направлении стеклянной двери, которая ведет к лестнице, а та - на выход во двор. Остановится уже практически нереально, потому я выставляю вперед руки, в надежде задержаться за дверь и не упасть, зажмуриваюсь и...
Пальцы упираются во что-то мягкое и теплое. Я не открываю глаз и не смотрю, кто стал таким счастливчиком, что я вляпалась в него полностью. Но руки с груди разъезжаются в стороны, обнимая. Лбом прислоняюсь к груди неизвестного и уже не сдерживаю те истеричные рыдания, что до этого душили меня. Наверное, незнакомец решит, что здесь у меня кто-то умер, я пришла на опознание и у меня случилась истерика. Это самое логичное объяснения, откуда знать, что мертвым оказался не человек, а брак родителей.
Вдохнув и выдохнув, все-таки поднимаю голову и вижу парня, с которым несколько дней назад трахалась в доме. Мы сломали там раковину, но так и не познакомились. Теперь же судьба в буквальном смысле этого слова, столкнула нас лбами вновь. Я не знаю, что сказать. Да и нужно ли? Опускаю голову и пытаюсь собраться с силами и прекратить рыдать. Получается так себе.[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1538550845/b9f88242/23618527.png[/AVA][NIC]Trisha Bonney[/NIC][STA]трахательный элемент[/STA]

Случайности неслучайны. Мне предоставилась возможность проверить эту поговорку на собственной шкуре: столкновение с человеком, который подарил мне удивительное чувство, сравнимое, наверное, только с райским наслаждением, было чем-то нереальным. Он заставил меня почувствовать себя живой и настоящей, а не чучелом, которое набито соломой. Радость, страсть, легкую влюбленность и желание. Странное и совсем позабытое влечение к другому человеку, разбудило внутри что-то еще. И я совсем не знаю, как называется это что-то. Так уж получилось, что я была уверена, что тот эпизод останется в памяти приятным и совершенно безумным событием, которое никогда никому нельзя будет рассказать. Но вот он передо мной и я в смятении. Как так получилось?
По его глазам вижу, что он тоже меня узнал. По его голосу понятно, что он также удивлен, как и я. С одной стороны это хорошо, значит встреча неожиданна для нас обоих и он не маньяк, который следил за мной все эти дни. Только, что он делает здесь? Будь я не придавлена проблемами, свалившимися будто из ниоткуда, обязательно задалась бы этим вопросом, но сейчас у меня не было желания говорить хоть о чем-то. Мне хотелось перестать чувствовать боль и непонимание. Хотелось, чтобы вся эта ложь отступила от меня. Хотелось начать дышать.
- Не реву, - отвечаю, но продолжаю рыдать. Я не маленькая девочка, чтобы плакать из-за развода родителей. И вообще, я уже давно не маленькая, а самостоятельная и... слезы не останавливаются, застилают глаза, а горло сжимается из-за спазмов, дышать практически невозможно из-за этого. Ненавижу себя такой, но успокоиться не выходит. Потому что родители правы, маленькая. Девочка, которая столкнулась с реальным миром и он ей совсем не нравится, а поделать с этим ничего не может.
Парень тоже мне не верит, правильно делает в общем-то, и потому даже не сопротивляюсь, когда он тащит меня куда-то вглубь морга. На самом деле я никогда не была дальше маминого кабинета, она считала, что мне вредно смотреть на трупы. Можно с ней согласиться, я и не рвалась рассматривать. Сейчас же даже не задумалась увижу ли я мертвяков и куда вообще иду за знакомым незнакомцем. Все кардинально изменилось, в прошлый раз я решала куда мы пойдем, в этот раз ведет он. Но поменяется ли что-то еще?
Останавливаемся мы в какой-то комнате, я сажусь на стол и даже не рассматриваю комнату, внимательно смотря на парня. Он кого-то мне напоминает... как будто встретила старого друга, но время стерло его лицо из памяти. Все дело в том, как я чувствовала себя с ним и как чувствую сейчас, мозг просто ищет защиты от боли. Решаю за нас двоих и пытаюсь больше даже не стараться вспомнить. Моя голова - мой враг. После выстрела я очень плохо запоминаю лица, как будто боюсь кого-то встретить. А еще я всегда была уверена, что узнаю стрелка. Зря я так думала все эти годы. Ох, зря.
В моих руках фляга парня с неизвестно какой гадостью внутри, но я даже не спрашиваю, просто делаю большой глоток и морщусь. Эта бурда сильная и я очень хочу напиться в говно. Как минимум, очень постараюсь это сделать. Вспоминаю, что не ела нормально уже пару суток, потому у меня вполне получится даже выпив не много. Кстати, в голову дает моментально. - Триша. Триша Бонней.- говорю в ответ свое имя, как будто это имеет хоть какое-то значение. Мне почему-то кажется, что мы связаны чем-то или кем-то и потому эта встреча не случайна. Как будто все мои решения прежде вели к нему. Как будто моя жизнь должна была оказаться в его руках. И это самую малость меня пугает. Самообман и алкоголь. Решаю не углубляться, куда не следует. Кто знает, что можно отыскать в моей памяти? Пытаюсь все упрощать, всю жизнь делать чуть проще, только бы не встретить то, что вновь меня попытается убить.
- Я... - хочется соврать, например, сказав, что тут были мои родители. Я - единственная выжившая, и сегодня увидела их. Или что я здесь работаю. Или что случайно зашла, побродила, заблудилась и испугалась. Как же много всего можно было придумать, но отвечаю правду. - Заходила к знакомой. - Не хочется уточнять, что к маме. Вообще не хочется ничего объяснять. Хорошо было тогда, в доме, когда можно было без объяснений просто напиться, просто трахнуться и все забыть. Быть счастливыми. Быть откровенными. Быть пошлыми.
Тяну его за футболку на себя и целую. Это как объятия, которые мне были сейчас очень нужны. И как слова утешения, которые никто не скажет. И как обещание, что все будет хорошо. Поцелуй, который не требовал слов, но говорил обо всем. Чувствовать, чувствовать, чувствовать - только радость.
Обнимаю его, не разрешая отстраниться, и шепчу, ненадолго прервав поцелуй: - пожалуйста, сделай так, чтобы перестало болеть. - Я знала, что у него получится. К тому же, у меня до этого никогда не было секса в морге. Это было странно, страшно и возбуждающе. Мне казалось, что только так можно перестать думать о родителях: переключиться на парня, на те странные пугающие и в тоже время манящие ощущения, которые рождают во время близости с ним. Прошу, пусть перестанет болеть... мне всю жизнь хотелось только этого, а рядом с ним не болело. Рядом с ним все было как раньше, до того, как пуля прошла сквозь мое тело. До того, как на моих глазах были убиты дети из школы. До того, как мне не повезло заглянуть в глаза к Дьяволу и остаться живой... может, он был неумелым Богом? Молодым и еще не понимающим своих сил? Тогда он сделал ужасную ошибку, оставив меня в живых. Рана до сих пор не затянулась. Я всегда чувствовала, что она кровоточит. Мне до сих пор иногда казалось, что любой желающий может залезть внутрь, стоило только надавить пальцами на шрам.
Прикусываю губу Уэса до крови, когда ощущаю, как его пальцы касаются шрама. И я не ощущаю привычной боли. Мне страшно, но не больно. Как же хочется, чтобы все прошло. Хотя бы ненадолго. Ты же можешь, а, незнакомец, по имени Уэс?[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1538550845/b9f88242/23618527.png[/AVA][NIC]Trisha Bonney[/NIC][STA]трахательный элемент[/STA]

Лекарства в другом человеке быть не может. Я ни разу не находила, хоть и пыталась. Потому сейчас, когда мы мчались на всех парах куда-то вглубь морга, я даже не подумать не могла, что мне действительно станет легче. Развод родителей ранил меня, кажется, также сильно, как и пуля в школе. Было больно и из меня буквально вытекали остатки жизни. Чем заткнуть дырку в своем сердце? Как налепить пластырь на душу, чтобы перестало сквозить? Я не знала, не понимала и не могла поверить, что это происходит действительно со мной.
Очень хотелось, чтобы я просто смотрела мыльную оперу, в которой у главной героини все идет наперекосяк, но она не отчаивается и в итоге обязательно встретит принца, который решит все ее проблемы... было бы здорово. Только реальность тем и отличается, что никаких принцев не появляется. Решать свои проблемы приходится самой, а проблема в виде не любящих друг друга родителей, хоть и коснулась непосредственно, от меня никак не зависела.
Уэс стал моим обезболивающим, переключил одну эмоцию другой, заставил перестать думать обо всех тех вещах, которые прибивали к земле. В тот момент он был мне нужен, как никто и никогда раньше. И плевать, что знала я его не больше трех часов. Некоторые люди просто врываются в твою жизнь и меняют ее.
Одним взглядом.
Одним словом.
Одним выстрелом.
Мы оказываемся в комнате, где разделывают трупы. Я знаю о чем говорю: тут умершим сливают кровь, вскрывают живот и грудную клетку, вытаскивают органы, все взвешивают, осматривают и зашивают обратно. Оценивают каждого человека. Каждую бессмысленную жизнь. Когда-то давно я очень мечтала оказаться здесь - на этом столе - в качестве клиента. Чтобы со мной поступили, как и с прочими: оценили, поставили ценник и выкинули на свалку. Закопали, но лучше сожгли.
Мечты сбываются? Только совсем не так, как загадываешь. Вот он стол, вот она я и сейчас меня никто не собирается линчевать, только положить на ложе смерти и трахнуть на нем. А вместе с этим и все гребанные устои. Весь этот чертом мир! Я совсем не против. Меня не пугает ни холод стола, ни жаркие нетерпеливые руки, сжимающие тело. Со мной - как я тогда думала - случилось уже все самое страшное, что могло случиться. Куда дальше-то?
Если бы я только знала, как череда необдуманных поступков приведет к худшему (и лучшему), что вообще могло случиться в жизни. Мы связаны - и эту связь не разорвать, как не старайся. Мы связаны - и это самая сильная связь, которая только могла образоваться между мужчиной и женщиной. Когда-то давно он убил меня, чтобы возродить. Если бы я знала об этом сразу, то никогда бы не разрешила оказаться со мной так близко... а потом бы я просто вспомнила, что все равно ничего не решаю.

Второй раз не менее быстрый и требовательный, чем первый. Я не знаю, откуда в парне столько от животного, но так меня еще не трахал никто до него. Мы обходимся без долгих прелюдий. Он хочет меня здесь и сейчас, как я хотела его тогда в доме. Он не отказал мне, я теперь отдаю монетку обратно. Не думаю о том, где мы. Не думаю о том, кто сидит в нескольких метрах от меня - в одной из соседних комнат. Мир сузился до одного выдоха и нескольких вскриков. Мир решил не расширятся, остановленный крепкой хваткой на горле. Еще не понимая и не осознавая, что происходит между нами, я подчиняюсь. Не потому что любовь с первого взгляда. Не потому что один-единственный. Не потому что судьба. И уж тем более, не потому, что мир клином сошелся. Все только из-за одного события, с которым сложно спорить или переиграть: я чувствую его силу, а он совсем не стесняется ею пользоваться.
Подчиняюсь в первый, но далеко не в последний раз. Поднимаю голову, смотрю прямо в глаза и кажется, словно падаю в глубокий черный колодец. Падаю, падаю, падаю. А он в это время вытрахивает из меня всю дурь, мысли о разводе родителей, о взаимных изменах, о прошлой жизни. Парень ослабляет хватку очень вовремя - за миг до обморока, но в момент высшего наслаждения. Сильней сдавливаю своими ногами его бедра, прижимая к себе.
Мы так спешили, что забыли и о защите, и об открытой двери, и о всем на свете. Потому когда он начинает кончать, прижимаю к себе только сильней, кусаю за плечо: - не волнуйся, я на таблетках. - На самом деле я всегда на таблетках. Это все из-за проблем со здоровьем и нарушения гормонального фона. Организм сам отказывается держать себя в норме. Он хочет, чтобы о нем заботились. Он хочет внимания.
Как и все мы.
Только в отличие от нас, за ним приходится следить, или можно действительно оказаться на этом столе - мертвой и навсегда спокойной. Я уже слишком долго мертвая девочка, чтобы начать разлагаться и ложиться в землю. Я уже привыкла - ничего не чувствовать и существовать от больнице к больнице. Как же странно, когда один парень это все во мне сминал, ломал, разрывал в клочья...

Дверь открывается так внезапно, но я моментом отпихиваю его и скатываюсь за стол, утягивая парня за собой. - Блять... - укрытие так себе, но оно дает достаточно времени и свободы действий, чтоб поправить трусики мне, и штаны - ему. Предлагаю одними губами: - побежали отсюда? - Вошедший человек - к счастью не моя мать - замер в дверях явно обескураженный. А мы уже бежим из комнаты, громко хохоча. Успеваю понять, что мужчину я видела впервые, потому очень может быть, что мама ни о чем не узнает. Нужно же было так попасться!
Замираем, тяжело дыша, только покинув стены морга. Смотрю на него и не могу перестать смеяться. Как будто мы только что сделали самое смешное и безумное, на что только способны. Это были только цветочки. - Угостишь сигаретой? - День из очень ужасного стал плавно переходить в прекрасный. Но я не собиралась обольщаться. - И заодно, проводи домой. - Не знаю, зачем попросила. Может, чтоб он знал, куда идти, если захочется еще потрахаться. Может, потому что была уверена - в третий раз судьба нас уже не столкнет.[AVA]https://images.vfl.ru/ii/1538550845/b9f88242/23618527.png[/AVA][NIC]Trisha Bonney[/NIC][STA]трахательный элемент[/STA]